Первое путешествие за границу. Джузеппе Верди

Ровно через год после постановки в Венеции «Аттилы» во флорентинском театре La Pergola 14 марта 1847 года шла первая шекспировская опера Верди — «Макбет» *.

Много позднее, через семнадцать лет, Верди переработал «Макбета» для Парижа. Первая постановка оперы в новой редакции состоялась 21 апреля 1865 года на сцене парижского Theatre Lyrique. Все наиболее ценное в первом варианте оперы сохранено и во второй редакции. Первое действие вошло в новую редакцию полностью, без изменений. Во втором акте Верди заменил новой выразительной арией леди Макбет «La luce langue» более слабую кабалетту; намного выразительнее в новой редакции и партия Макбета в сцене явления духа Банко. Большая часть третьего действия, с балетной пантомимой злых духов, написана заново, как и хор шотландских изгнанников в четвертом действии и финальная сцена битвы с оркестровым фугато. Конечно, заменив наиболее слабые места оперы новой музыкой, Верди повысил художественную ценность данных сцен и эпизодов. Однако результатом такой частичной переработки оперы, несмотря на высокие художественные достоинства новой музыки, оказалась стилистическая неровность. По драматургической цельности вторая редакция «Макбета», пожалуй, уступает первой.



Примеры в данной книге приводятся по второй, получившей более широкое распространение, редакции, но, за исключением хора шотландских изгнанников, они относятся к эпизодам, во второй редакции не измененным.

С детства страстно увлекавшийся Шекспиром, Верди работал над «Макбетом» с особым увлечением. Он сам составил либретто в прозе, распределил его по действиям, сценам и номерам и лишь тогда передал его Пиаве для стихотворного оформления. Несколько сцен в либретто, которыми Верди остался недоволен, по его просьбе переделал А. Маффеи. По свидетельству Муцио, композитор, сочиняя эту оперу, работал ежедневно с восьми часов утра до полуночи.

При составлении либретто Верди сосредоточил внимание на основной сюжетной линии, сокращая и порой опуская некоторые сцены, связанные с побочными персонажами. Но главным действующим лицом у Верди становится не Макбет, его характер значительно упрощен в опере. Центральная фигура в опере Верди — злой гений Макбета, женщина, толкающая мужа на вероломные убийства. Демонический образ леди Макбет, с ее железной волей и безграничной жаждой власти, муки ее преступной совести находят сильное и правдивое выражение в музыке Верди.

Когда конец кончал бы все, — как просто!
Все кончить сразу! Если бы убийство
Могло свершиться й отсечь при этом
Последствия, так, чтоб одним ударом
Все завершалось и кончалось здесь.
Вот здесь, на этой отмели времен, —
Мы не смутились бы грядущей жизнью.
Но суд вершится здесь же. Мы даем
Кровавые уроки — им внимают
И губят научивших. Правосудье
Подносит нам же чашу с нашим ядом
.
(Шекспир. «Макбет», действие первое, сцена седьмая)

Слова, вложенные Шекспиром в уста Макбета, — ключ к идейному содержанию трагедии: в самом злодеянии таится начало возмездия за него. Эту глубоко гуманистическую мысль великого драматурга Верди выразил и в своем произведении.

В «Макбете» Верди поставил перед собой совершенно новые для итальянской оперы того времени проблемы. Это опера без обычной любовной интриги. «Макбет» — смелый и новый в творчестве Верди опыт раскрытия в музыке духовной жизни человека, первый шаг к созданию музыкально-психологической драмы. В ряде эпизодов оперы композитору удалось создать образы, достойные Шекспира по силе и правдивости. Конечно, далеко не все в «Макбете» достигает такого уровня. Многое в этой опере мало чем отличается от написанных в спешке арий и хоров в предыдущих операх Верди. Но страницы, раскрывающие душевную трагедию героев, достигают огромной силы.

Насыщая оперу сложными психологическими нюансами, Верди расширяет круг художественных средств, обогащает музыкальную речь. Принципиально новое в «Макбете» — трактовка речитатива.

Верди достигает большой драматической силы в музыкальной декламации, в таких важнейших по драматургическому значению эпизодах, как сцена леди Макбет с мужем, замышляющих убийство короля Дункана (первое действие), и сцена сомнамбулизма — ночные блуждания спящей леди, терзаемой угрызениями совести (четвертое действие). Верди настаивал, чтобы при постановке оперы особое внимание было обращено на эти две главные сцены. «Если эти места пропадут, — писал Верди, — опера провалилась. И эти места ни под каким видом не следует петь: их необходимо исполнять и декламировать очень мрачным и приглушенным голосом; без этого не может быть достигнуто впечатление. Оркестр с сурдинами — на сцене чрезвычайно темно» (23 ноября 1848) .

И в ремарках к этим сценам Верди подчеркивает, что исполнять их надо вполголоса, иногда таинственным шепотом, еле слышно, выделяя лишь отдельные фразы.

Новое значение приобретает в «Макбете» оркестр. Это активный участник драмы; оркестр передает душевные состояния героев, создает эмоциональную настройку действия, порой живописует (сцена предсказания ведьм во время грозы — в начале оперы; заключительная сцена битвы — оркестровая фуга). Особенно значительна роль оркестра в таких психологически ответственных декламационных моментах, как сцена сомнамбулизма и сцена убийства Дункана.

Оркестровая тема из сцены сомнамбулизма впервые появляется в увертюре:



Здесь и общее настроение сцены — настороженность ночной тишины, и театрально-пластическая передача лунатической поступи спящей леди.

Не менее красноречив оркестр в речитативном эпизоде Andante из упоминавшейся сцены леди Макбет с мужем (первое действие) — мучительное душевное состояние Макбета, замыслившего убийство Дункана:

Основой этого эпизода в опере стали два отрывка из трагедии Шекспира:

М а к б е т.
...Сейчас полмира целых
Как бы мертво, и злые грезы дразнят
Укрытый сон...

(Действие второе, сцена первая)

М а к б е т.
Мне самый призрак этого убийства
Так потрясает строй души, что разум
Удушен грезами и поглощен
Несуществующим...

(Действие первое, сцена третья)

По редкой спаянности слова и музыки этот речитатив Макбета предвосхищает страницы «Отелло». Можно уловить и некоторое сходство в сумрачно-трагической музыке этого эпизода и монолога Отелло.

Порой оркестр в «Макбете», насыщенный страстной взволнованностью, пронизанный тревожными ритмами, приобретает бетховенскую энергию. С наибольшей ясностью связь с Бетховеном ощущается в ряде эпизодов первого действия, особенно в заключительной сцене и секстете. Вся эта сцена, начиная от жуткого стука в ворота замка, который, по меткому слову Дж. Ронкалья, воспринимается как голос укора на пороге совести Макбета, и кончая финальным ансамблем смятения при вести об убийстве Дункана, полна подлинного драматизма. По-бетховенски «аппассионатно» звучит оркестр в момент, когда навстречу Банко из опочивальни убитого Дункана выбегает обезумевший от ужаса Макдуф *:

* Перевод текста: «Там, там, внутри... смотрите сами... сказать я не в силах!»

Работая над партитурой «Макбета», Верди проявлял особое внимание к театральной выразительности оркестровых тембров. Прекрасным примером может служить превосходно инструментованная сцена явления теней королей. Постепенно нарастающей звучностью композитор создает впечатление приближающегося шествия. «Оркестр, находящийся под сценой, должен быть усилен <...>, но чтобы не было ни труб, ни тромбонов, — писал Верди в цитированном письме к Каммарано. — Звук должен казаться далеким и глухим, следовательно, оркестр должен состоять из кларнетов, контрабасов, фаготов, контрафаготов и ничего другого».

В поисках драматической выразительности Верди обогащает свой гармонический стиль, проявляя большую психологическую чуткость.

В интонациях краткого эпизода первого действия (когда в момент убийства Дункана леди Макбет входит в покои мужа) уже заложено зерно будущих ночных кошмаров леди Макбет *:

* Перевод текста: «Мертвым сном все объято... О, кто так стонет!»

Драматургически это очень важный момент. Верди вкладывает в музыку этого эпизода то же значение, которое вложил Шекспир в слова убийцы — Макбета:

Я словно слышал крик: «Не спите больше!
Макбет зарезал сон!» — невинный сон,
Сон, распускающий клубок заботы.
Купель трудов, смерть каждодневной жизни.
Бальзам увечных душ, на пире жизни
Сытнейшее из блюд.

(«Макбет», действие второе, сцена вторая)

Таинственно и в то же время значительно, как заклинание, звучит оркестр в сцене предсказания ведьм (действие первое) *,

* «Будь здрав, Макбет, гламисский тан! Будь здрав, Макбет, кавдорский тан! Будь здрав, Макбет, король в грядущем!»

направившего Макбета на путь злодеяний: торжественная размеренность гимна сочетается здесь с «неживым», призрачным движением по терциям:



К иным музыкально-драматическим приемам прибегает Верди, чтобы передать зловещий характер тоста леди Макбет, который она произносит за здоровье только что убитого Банко. «Бриндизи» леди Макбет (второе действие) могло бы звучать как одна из многочисленных застольных песен, если бы не слишком резкие, заостряющие мелодию акценты, не прерывистость мелодической линии, не внезапные переходы от pianissimo к fortissimo.

Но драматизм ситуации придает этой звучащей дерзким вызовом песне инфернально-гротесковый оттенок, сближая ее с романтической фантастикой шабаша ведьм в симфонии Берлиоза. Песня становится страшной, когда, прерванная появлением на пиру духа Банко, она возобновляется. Зловещий характер тоста оттеняет и оркестровое сопровождение — нисходящие полутонами ходы фагота.

Особо надо отметить отчетливо проявившуюся в оркестровом письме «Макбета» и характерную для более поздних опер Верди роль коротких мотивов-интонаций. Укажем на мрачно-беспокойные мелодические взлеты, характеризующие мир потусторонних сил, толкающих Макбета на путь преступления. Одна из выразительнейших интонаций оперы, которая часто сопровождает образ леди Макбет, — нисходящая малая секунда, производящая впечатление болезненного вздоха; она настойчиво звучит в сцене ночных блужданий спящей леди Макбет (четвертое действие):

Подчеркнутая ритмически, та же интонация звучит и в хоре изгнанников шотландцев, оплакивающих свою несчастную родину и убитых детей Макдуфа:

Конечно, этот хор в приводимой второй редакции заметно поднимается по зрелости стиля, по тонко проработанному голосоведению над уровнем других хоровых эпизодов «Макбета», хотя написанный в духе беллиниевской распевности хор шотландских изгнанников в первой редакции не уступает ему по выразительности своей чисто итальянской песенной мелодии.

Понимая новаторское значение своей оперы, Верди с особым, вниманием и требовательностью отнесся к ее сценическому воплощению. Обдумывая постановку «Макбета», он разъяснял исполнителям их роли, раскрывал им драматическое содержание отдельных эпизодов. В этом отношении чрезвычайно интересные страницы содержат письма Верди к Феличе Варези, первому исполнителю роли Макбета. Переписку с Варези Верди вел, еще не закончив работу над партитурой.

«Опять и опять настойчиво советую тебе хорошенько изучить ситуацию и вдуматься в слова; музыка придет сама собой». Верди подробно разъясняет Варези, как должно исполнять два чрезвычайно ответственных эпизода оперы: «Вдумайся хорошенько в создавшуюся ситуацию, то есть в момент встречи с ведьмами, предсказывающими Макбету трон. Ты стоишь при этом известии ошеломленный и в ужасе; но в то же самое время в тебе зарождается честолюбивое желание достичь трона. Поэтому начало дуэттино ты будешь петь вполголоса; кстати, не забудь придать надлежащее значение стиху: „Ма perche sento rizzarsi il crine?"" («Но почему у меня волосы встают на голове?» — итал.) Обрати внимание на все мои обозначения, на ударения, на рр и ff..., указанные в музыке...».

С таким же глубоким проникновением в сущность трагедии Верди разъясняет сцену и дуэт Макбета и леди в ночь убийства короля Дункана: «Первые стихи речитатива в большом дуэте (приказ слуге) говорятся без особого значения. Но после того как Макбет остается один, он постепенно приходит в возбуждение, и ему кажется, что в руках у него кинжал, указывающий путь к убийству Дункана. (...) Помни, что дело происходит ночью: все спят, поэтому весь этот дуэт должен быть глухим и способным вселять ужас в слушателей. И только как бы в порыве величайшего возбуждения Макбет произносит несколько фраз жестким и громким голосом. Все это ты найдешь разъясненным в своей партии. Для того чтобы ты хорошо понял мои намерения, скажу тебе также, что во всем этом речитативе и дуэте инструментальное сопровождение поручено струнным с сурдинами, двум фаготам, двум валторнам и одной литавре. Как видишь, оркестр будет звучать до чрезвычайности приглушенно, так что и вы должны будете петь с сурдинами» (7 января 1847).



В работе над «Макбетом» Верди проявил острое понимание сцены, столь характерное для него в его зрелых сочинениях.

Чрезвычайно интересны требования Верди к сценическому облику леди Макбет, которые Верди излагает в цитированном выше письме к либреттисту Каммарано по поводу намечавшейся в Неаполе постановки «Макбета» в 1848.

«Партия леди Макбет поручена Тадолини, и я очень удивлен тем, что Тадолини согласилась ее исполнить. Вы знаете, с каким уважением я отношусь к Тадолини, и она сама также знает это; но в интересах общего дела считаю необходимым сделать несколько замечаний. Тадолини слишком хороша, чтобы исполнять эту партию. Это, вероятно, покажется вам абсурдом!.. У Тадолини лицо прекрасное и доброе, а я желал бы видеть леди Макбет уродливой и злой. Тадолини владеет голосом в совершенстве, а я бы хотел, чтобы леди совсем не пела. У Тадолини голос изумительный, светлый, ясный, могучий; а я бы хотел, чтобы голос леди был резкий, глухой, мрачный. В голосе Тадолини нечто ангельское, а я бы хотел, чтобы в голосе леди было нечто дьявольское».

Как подлинно театральный композитор, Верди продумывал и учитывал весь комплекс музыкальных и театрально-выразительных средств. Он сам выписывает из Лондона эскизы костюмов для постановки «Макбета». Он ведет из Милана переписку с театром La Pergola, описывает несведущему в истории импресарио эпоху короля Дункана. Верди вникает во все детали постановки; советует применить в сцене явления королей волшебный фонарь, который был тогда новостью в Италии, дает точные указания о появлении духа убитого Банко: «Он должен появиться за пепельной завесой, очень редкой, тонкой, еле видной; у Банко всклокоченные волосы, и на шее должны быть видны раны. Я получил все эти сведения из Лондона, где трагедия идет непрерывно более двухсот лет» (26 декабря 1846).

Закончив партитуру в феврале 1847, Верди едет во Флоренцию. Он принимает деятельное участие в репетициях оперы. Еще находясь в Милане, где Верди работал над оперой, в письме к импресарио Ланари он делал точные указания о составе исполнителей. Верди хотел, чтобы и второстепенные роли были обеспечены хорошими голосами, так как для ансамблей в «Макбете» необходимы хорошие певцы. От участников спектакля Верди требовал строгой дисциплины и беспрекословного повиновения. Певцы хорошо знали крутой нрав Верди; многие его недолюбливали и боялись, но настоящие артисты работали под его руководством с большим увлечением и охотно выполняли его требования, понимая, что Верди добивается подлинно художественного исполнения. При этом правдивой игре он придавал не меньшее значение, чем осмысленному пению.

Постановка «Макбета» прошла с успехом, правда, намного уступавшим бурному успеху «Аттилы», незадолго до того поставленного во Флоренции. Опера была хорошо встречена прессой; отмечались новые оркестровые эффекты и выразительность декламационного письма, хотя некоторые критики и ставили в упрек композитору, что в опере его царит «дьявольская» атмосфера.

Сам Верди считал, что «Макбет» — лучшая из написанных им до сих пор опер. Он посвятил ее Антонио Барецци. Посылая ему партитуру оперы, Верди писал: «Вот „Макбет", которого я люблю больше всех моих опер, и я думаю, что эта вещь наиболее достойна того, чтобы быть Вам посвященной» (25 марта 1847).

Во время пребывания во Флоренции Верди познакомился с другом Мандзони, известным поэтом Дж. Джусти. У Джусти он встречался и с другими выдающимися людьми своего времени — Дж. Б. Никколини, историком Джино Каппони; во Флоренции Верди сблизился и с известным скульптором Джованни Дюпре.

Они вместе изучали памятники искусства древнего города, творения великих итальянских мастеров. В своих воспоминаниях Дюпре говорит, что Верди прекрасно разбирался в живописи и скульптуре и особенно любил Микеланджело, перед произведениями которого он проводил целые часы. Из воспоминаний Дюпре мы узнаем, что среди оперных сюжетов, привлекавших в это время композитора, был «Каин». Легендарная фигура богоборца Каина, как известно, в свое время привлекла Байрона. Заклейменный проклятием неба, первый убийца трактовался поэтом, по его собственному определению, не только как «первый убийца», но и как «первый бунтарь на земле». Над скульптурой Каина работал во Флоренции Дюпре. «Мой Каин, видимо, понравился композитору, — вспоминает Дюпре, — его гордость, даже дикость пришлись ему по сердцу. Помню, как Маффеи убеждал Верди, что из байроновской трагедии „Каин", которую он как раз в это время переводил, можно сделать либретто с великолепными ситуациями и сильными контрастами, соответствующими характеру дарования и темпераменту Верди-композитора».

Верди, видимо, склонялся к этому сюжету, но намерения своего не осуществил.

Новые друзья горячо встретили оперу Верди. Джусти говорил, что чем больше слушает он «Макбета», тем яснее выступают перед ним достоинства произведения. Героические эпизоды «Макбета», с их волновавшей итальянцев темой борьбы против узурпации власти, вызывали новые патриотические манифестации. Как большое общественное событие была воспринята постановка «Макбета» в Венеции накануне революции 1848. Воодушевленный освободительными идеями, испанский тенор Пальма, выступая в роли Макдуфа, с таким подъемом и вдохновением пел «La patria tradita» («Родину предали»), что весь зал присоединился к нему в мощном хоре. Манифестация была прекращена вмешательством австрийских войск.

Возвратившись после постановки «Макбета» в Милан, Верди вынужден тотчас же вернуться к работе над частично сочиненной им оперой «Разбойники» («I Masnadieri»), по одноименной драме Шиллера, над которой он начал работать с поэтом Андреа Маффеи на водах Рекоаро, где композитор лечился летом 1846. Опера тогда же была обещана Лондонскому королевскому театру.



Начиная с 1846 опер от Верди добиваются не только итальянские, но и иностранные театры. Их охотно ставят на сценах крупнейших столиц. «Эрнани» идет в Париже с огромным успехом. Верди получает приглашения из Парижа, Лондона, Петербурга, Мадрида. Импресарио Лондонского королевского театра Лумлей пытался уговорить Верди заключить с театром контракт на десять лет, с обязательством сочинять для него ежегодно по новой опере. Верди уклонился от этого предложения, но согласился написать и поставить оперу в 1847.

Положение создавалось очень трудное: композитора связывали обязательства не только с Лондоном. От него ждал оперу итальянский издатель Лукка, который, давно уже завидуя огромным доходам Рикорди, постоянно издававшего оперы Верди, добился наконец от композитора контракта.

Верди связывали также обязательства сочинить оперу для Неаполя. Мочениго просил новую оперу для Венеции. Здоровье, которое удалось с трудом восстановить за несколько месяцев отдыха и лечения на водах прошлым летом, снова совершенно расстроилось. Тем не менее к лету нужно было закончить оперу и ехать в Лондон.

В связи с постановкой «Разбойников» Верди предпринял в июне 1847 года свое первое заграничное путешествие в сопровождении Э. Муцио. По письмам Муцио к Барецци можно проследить путь Верди: Ломбардия — Швейцария — Франция — герцогство Баден-Баден — города Рейна — Пруссия — Прирейнская Австрия — вновь Пруссия — Бельгия — Франция и, наконец, Лондон.

В Швейцарии они поднимались на вершину Сен-Готарда, были на озере Лугано, видели капеллу Вильгельма Телля, дом, где он жил, и место, где убил поработителя Швейцарии Гесслера. «От Люцерна и Базеля ехали ночью, но видели много чудесного, так как светила луна». Среди достопримечательностей Страсбурга осматривали знаменитый собор. Были на берегах Рейна.

В Париже, по пути в Лондон, Верди провел всего лишь два дня и посетил парижскую оперу, которая не произвела на него благоприятного впечатления. Лондонской опере Верди отдает предпочтение перед парижской; в особенности он отмечает превосходный оркестр. Верди восхищается красотой Лондона, его огромными улицами, зданиями, доками, любуется его живописными окрестностями. Но климат невыносим для него; Верди не может «привыкнуть к дыму, к туману и к запаху угля» (27 июня 1847 года).

В Лондоне появление Верди было вьщающимся событием: впервые специально для Англии знаменитый итальянский композитор сочинил оперу; для нее приглашены замечательная шведская певица Женни Линд и любимец публики Луиджи Лаблаш. Королева пожелала познакомиться с Верди. О каждом его шаге газеты дают репортажи. Его приглашают на банкеты, литературные вечера, концерты. Правда, Верди по большей части уклоняется от этих приглашений. Запершись вместе со своим помощником Муцио в отеле, он работает над партитурой «Разбойников»,

22 июля «Разбойники» появились на сцене. Театр был переполнен. Верди сам дирижировал оперой. Большой при первых исполнениях успех «Разбойников» оказался кратковременным, и вскоре после отъезда композитора из Англии к опере охладели. В Италии эта опера тоже особым успехом не пользовалась.

Пребывание Верди в Лондоне отмечено его первой встречей с Джузеппе Мадзини, который, находясь в изгнании, жил в это время в Англии.

После нескольких представлений «Разбойников» Верди выехал в Париж с намерением отдохнуть некоторое время от огромной работы последних лет. «„Макбет" и эти „Разбойники" стоили мне напряжения, которого я физически не в состоянии вынести», — писал Верди графине Маффеи через несколько дней после премьеры. По словам Муцио, тяжелый климат Лондона действовал на Верди угнетающе, делал его еще более неуравновешенным и грустным, чем обыкновенно, его часто преследовали мысли о смерти.

Надежды на отдых в Париже без издателей и импресарио не оправдались. Попытка расторгнуть контракт с издательством Лукка не увенчалась успехом. Пришлось думать о либретто для оперы. Верди колебался между следующими сюжетами: «Праматерь», по трагедии Грильпарцера; «Медея», по старому либретто Романи; «Корсар», по Байрону. Верди остановился на последнем, поручив составление либретто Пиаве. В это же время директор парижского театра Grand Opera, настойчиво добивавшийся от Верди оперы, убедил его переработать для сцены Grand Opera «Ломбардцев». Верди пополнил первую редакцию рядом номеров, сочинил обязательные для постановки на сцене этого театра балетные номера. В новой редакции «Ломбардцы» получили название «Иерусалим». Надо сказать, что в новом варианте, приспособленная к условиям парижской сцены, опера оказалась менее удачной. «Иерусалим», исполнявшийся на сцене Grand Opera 26 ноября 1847 года, несмотря на пышную постановку, был холодно встречен парижанами. Гораздо лучше встречали эту оперу в провинциальных французских городах.

Почти одновременно с переработкой «Ломбардцев» Верди сочинял «Корсара». «Корсар» — одна из наиболее слабых опер Верди. Композитор давно уже охладел к сюжету, когда-то его привлекавшему, и сочинял оперу наспех, нехотя, без увлечения, несмотря на то что ультраромантический сюжет Байрона мог бы дать благодарный материал для творческой фантазии Верди. К удачным эпизодам оперы можно отнести лишь патетическую сцену в тюрьме да поэтический романс Медоры; в изящной простоте этой мелодии, близкой к итальянским народным песням, обнаруживаются уже черты стиля Верди 50-х годов, проявившиеся в «Риголетто», «Трубадуре» и «Травиате». Вопреки обыкновению, Верди не захотел даже присутствовать на премьере своей оперы. Поставленный в Триесте в 1848году, «Корсар» успеха не имел.

Начиная с постановки «Иерусалима» Верди установил на ряд лет прочные отношения с парижскими оперными театрами, хотя он высказывался нелестно о парижской опере: «плохие певцы», «посредственные хоры» и «более чем посредственный оркестр» (9 июня 1847 года). По-видимому, чрезмерно суровая оценка парижской оперы в некоторой степени связана с недовольством и раздражением, которые испытывал композитор, наблюдая парижские оперные порядки, и в частности — неограниченную власть избалованных примадонн. «Представьте себе, — писал Верди графине Аппиани, — каждый день меня посещают двое либреттистов, два импресарио, два музыкальных издателя (здесь они всегда ходят по паре), которые сообщают, что примадонна заключает контракт и дает согласие на тему либретто, и так далее и так далее. Право, этого довольно, чтобы довести до сумасшествия» (22 августа 1847 года).

Верди провел в Париже больше полугода.

Он говорил, что чувствует «смертельную антипатию» к шумным, переполненным людским потоком парижским бульварам, где «встречаешь друзей, врагов, попов, монахов, солдат, сыщиков, попрошаек». Но в то же время Париж привлекал его «тем, что среди сутолоки и шума» он чувствовал себя «как в пустыне» (6 сентября 1847 года). Верди утверждал, что в людном Париже он вел более уединенный образ жизни, чем у себя дома. Действительно, затерянный среди возбужденной толпы предместий Монмартра, садов, набережных и кафе Парижа, Верди наслаждался той свободой, которой был лишен в Италии, где не было города, не было театра, не ставивших его опер, не было репортера, не собиравшего сведений о его жизни. Тем не менее в Париже образовался круг друзей, с которыми он охотно общался. Объединяющим центром стала Джузеппина Стреппони. Покинув сцену, она давала в Париже уроки пения. Талантливая певица переживала тяжелый душевный кризис. Ее замечательный голос утратил былую силу и красоту. С артистической жизнью было покончено. Новые талантливые артистки выступали в операх Верди.

Давние отношения Верди с Джузеппиной Стреппони приобрели теперь более глубокий и устойчивый характер. Полюбившая его с первых встреч, Джузеппина окружила композитора вниманием и заботой, сумела создать необходимую для него творческую обстановку. Сблизившись с Джузеппиной Стреппони, Верди нашел в ней верного и понимающего друга на всю жизнь.

Современники вспоминают о Джузеппине Стреппони не только как о выдающейся артистке, но и как о женщине большого личного обаяния. Стреппони не принадлежала к числу таких блестящих представительниц интеллектуального Парижа, как друг Шопена Жорж Санд или спутница Листа графиня д"Агу. Но ее душевные качества вызывали восхищение ее друзей, среди которых был и Гектор Берлиоз.

Многие из парижских друзей Джузеппины Стреппони сделались вскоре друзьями Верди. Стреппони и Верди стали появляться вместе в известных парижских салонах. И в их гостеприимном доме можно было встретить на вечерах и обедах многих знаменитостей артистического Парижа. Но Джузеппина видела, что нервная жизнь Парижа с ее ускоренным пульсом вредно отзывается на здоровье Верди, и она уговорила его переехать в предместье Парижа Пасси, где они могли «купаться в свежем, целительном воздухе и солнечном свете под открытым куполом неба». Она была убеждена, что общение с природой «укрепляет тело, вселяет мир и ясность в душу» *.

Джузеппина была права. Жизнь в Пасси оказала благотворное влияние на здоровье Верди. Общение с природой, о котором он, казалось, совсем забыл со времен отъезда из Буссето, доставляло ему теперь большое удовлетворение. Они оба так хорошо чувствовали себя за пределами шумного города, что решили и по возвращении в Италию поселиться в каком-нибудь из сельских уголков в окрестностях Буссето. Верди тогда же начал переписку о покупке возле Буссето небольшого участка земли. Сант-Агата — так назывался этот скромный уголок Северной Ломбардии — стала вскоре основным местом, где жил и работал Верди.

Опера в четырех действиях. Либретто Ф. Пьяве по мотивам трагедии Шекспира.

Премьера - февраль 1848 г. в Флоренции.

Действующие лица: Дункан, шотландский король - немая роль; Макбет - баритон; Банко - баритон; Леди Макбет - сопрано; Макдуф - тенор; Малькольм - тенор; Флинс - немая роль; Служанка леди Макбет - альт; Слуга Макбета - бас; Убийца - бас; Герольд - бас.

Действие происходит в Шотландии, в XI веке.

Действие первое

Картина первая. Густая темная ночь, в которой мелькают кружащиеся тени ведьм. В этот поздний час Макбет и Банко, шотландские полководцы, держат путь в Инвернесс. При виде призраков Макбет восклицает: «Кто вы? Откликнитесь!» Ведьмы не заставляют себя долго упрашивать, слышен их устрашающий голос: «Привет, Макбет, привет, Гламисский тан!» Макбет не находит в этом ничего удивительного, ведь отец его, гламисский тан, умер, поэтому звание и ранг принадлежат теперь ему. Но хор ведьм звучит снова, и слова их вызывают тревогу: «Привет, Макбет, привет, Кавдорский тан!» Как, тан Кавдора? Ведь он жив!.. А этиужасные колдуньи называют его, Макбета, таном Кавдора? Но недолго размышляет он над этим, так как колдуньи завыли еще более страшными голосами: «Привет, Макбет, привет король грядущий!»

И Макбет, и Банко потрясены. «Король шотландский!» В душе Макбета дремлет честолюбие, которое разбудили слова страшных призраков ночи: «Привет, король грядущий!»

Банко удивлен, что ему эти призрачные тени не говорят ничего. Но ждать приходится недолго, ведьмы обращаются и к нему: «Будешь ниже Макбета и выше его... Не королем, но предком королей...»

Макбет вздрагивает. Значит, не его потомки станут королями Шотландии?

Призрачные тени исчезают, предсказания звучат лишь в душах Макбета и Банко, когда в темноте ночи они встречаются с посланцами короля. Посланцы сообщают, что кавдорский тан оказался предателем, заплатил за измену своей жизнью и король Дункан титул тана Кавдора и его владения отдал Макбету.

Стало быть, первая часть предсказания сбылась. А если сбылась первая, почему не сбыться второй? В душе Макбета все сильнее разгорается честолюбие, а оно не очень разборчиво в средствах. «Кровавый замысел, зачем ты соблазняешь меня?»

Ночные путники продолжают свой путь, унося в душе тяжкий груз предсказания. Ведьмы хохочут, Макбет - их добыча. Они знают, что скоро он возвратится к ним.

Картина вторая. Замок Макбета Инвернесс. Леди Макбет читает письмо мужа, в котором он сообщает о предсказании ведьм. В ней вспыхивает демонический огонь: это должно сбыться! И сбудется! В Макбете довольно тщеславия, чтобы добиться трона. Но сможет ли он стать достаточно коварным и подлым?

Появляется слуга и докладывает, что король Дункан вместе с Макбетом приближаются к замку.

Словно сам дьявол спешит им помочь! Ведь Дункан проведет здесь ночь...

Макбет, борющийся с призраками, возвращается домой. Предсказание вывело его душу из равновесия. Дункан - его дядя и благодетель. Только что он наградил его титулом и владениями тана Кавдора.

И все же Макбет прокрадывается в комнату спящего короля и убивает своего благодетеля.

Но кровавое деяние требует расплаты. Душа Макбета уже больше никогда не сможет успокоиться. «Гламис убил навеки сон... Поэтому не спать более Кавдору...» Макбет - Гламис, убивший сон, он же и Кавдор, который больше не сможет спать.

Но злой дух, подстрекавший его на преступление, леди Макбет, все еще укоряет мужа, хоть тот и совершил кровавый свой поступок: «Ты дитя, а не король!»

Банко также гость Макбета. Его все еще занимают видения предыдущей ночи, когда раскрывается убийство. Весь замок всполошен, на убийцу сыплются проклятия. Громче всех проклинает его сам Макбет.

Действие второе

Картина первая. В замке Инвернесс шепчутся Макбет с женой. Леди Макбет спрашивает, почему муж избегает ее, почему так мрачно его лицо? Ведь уже ничто не изменит содеянного. Наследник трона, Малькольм, бежал в Англию, подозрение легко направить на него. И тогда - Макбет король. Но жив Банко и сын его, Флинс. А ведь согласно предсказанию, трон перейдет к наследникам Банко, его потомки станут королями. Ради этого должен был погибнуть Дункан? Жив Банко и жив его сын...

Но ведь они тоже не бессмертны!
А раз не бессмертны, их надо убить!

Остановиться уже невозможно. Раз пролитая кровь толкает их на новые преступления.

Картина вторая. Окрестности замка. В темноте притаились наемные убийцы. Им поручено убить Банко и его сына, когда они приблизятся к замку.

В вечерних сумерках появляются фигуры Банко и его сына Флинса. Банко мучают тяжелые предчувствия. Спустя мгновение эти предчувствия становятся действительностью: на них нападают убийцы. У смертельно раненого Банко хватает сил лишь для того, чтобы крикнуть Флинсу: «Спасайся, сын мой!»

Банко умирает, но Флинсу удается спастись.

Картина третья. Вельможи Шотландии собираются в замке Инвернесс на королевский пир. Макбет, уже с короной на голове, приветствует своих гостей, благородных танов. С подлым лицемерием ищет он Банко: почему его нет, почему он запаздывает? Но в следующую минуту Макбету уже не до притворства, ибо Банко здесь. Он сидит, с окровавленным лбом, в кресле Макбета. Никто его не видит, кроме самого убийцы, звавшего его на пир, и вот он явился. Таны с удивлением взирают на Макбета: что с ним? Леди Макбет старается привести его в себя, она ведь знает, что с ним, какие бредовые видения мучат его. Макбет приходит в себя и просит гостей извинить его. Леди Макбет, почуяв опасность, старается спасти положение и поет застольную песню, гости приветствуют нового короля. Но перед новым королем опять появляется окровавленная тень Банко, Макбет окончательно сходит с ума и начинает буйствовать.

Действие третье

Макбет в одиночестве бродит по окрестности, где некогда повстречался с колдуньями. Он будто снова слышит голоса: Избегай встречи с Макдуфом!..

Макдуф? Тан Файфа? Макдуф был в Инвернессе в ту кровавую ночь, когда Макбет убил короля. Может быть, он что-нибудь подозревает? Макбет еще не знает, что подозревает не только тан Файфа, но уже по всей Шотландии разносятся слухи. А привидения шепчут: Макбет, будь беспощаден, Макбет, не сдерживай своих желаний.

Затем Макбет слышит новое предсказание: его не может победить никто, рожденный женщиной.

Стало быть, никто не сможет причинить ему вреда, никто не сможет победить его! Существует ли человек, рожденный не матерью? Сможет ли напасть на него Бирнамский лес?..

Однако Макбет все еще неспокоен. Сын Банко жив...

Из бредового мира видений и призраков он приходит в себя. Он дома, в замке Инвернесс. Он делится услышанными предсказаниями с леди Макбет, которая тотчас отдает пршсаз: «Пусть сгорит дотла замок Макдуфа, пусть погибнут в нем женщины и дети...»

Лавину преступлений остановить невозможно.

Действие четвертое

Картина первая. Граница Англии и Шотландии. Печальная толпа шотландских беженцев вспоминает о многострадальной Родине и несчастном народе. Среди них Макдуф, потерявший жену и сына и полный жажды мести.

Но вот уже приближается во главе английских войск шотландский королевич Малькольм, сын убитого Дункана.

Перед ними шотландская граница и лес Бирнама.

Макдуф приказывает каждому солдату срубить по ветви и прикрыться ею. Листва скроет от глаз узурпатора приближающееся войско.

Картина вторая. Беспокойно колышется пламя светильника. Леди Макбет как блуждающий призрак бродит из зала в зал, из коридора в коридор, и так каждую ночь. Она бродит и во сне, стонет и трет руки: «Кровавое пятно... оно не сходит!..»

Испуганно следят за ней врач и служанка. Леди Макбет спрашивает: «Жена и сыновья тана Файфа... далеко ли?..»

По ее приказанию напали на замок Макдуфа, тана Файфа, и зарезали его жену и детей...

Картина третья. «Лишь жуткая траурная песнь и брань долетают ко мне», - бормочет про себя и себе Макбет, увидев, что Бирнамский лес двинулся на него.

Предсказание!

Малькольм, Макдуф и шотландксие воины идут в нападение, держа перед собой густые ветви. Кажется, будто и в самом деле против Макбета поднялся Бирнамский лес.

Таким образом, предсказание сбылось.

Макдуф, в страстном негодовании, как демон бури, жаждет отомстить за родину, за народ, за жену и детей. На поле боя он ищет лишь Макбета. Наконец, они стоят друг против друга, начинается решительная схватка, не на жизнь, а на смерть. Но в Макбете еще теплится надежда. Ведь его не может убить тот, кто рожден женщиной!..

Все напрасно. Макдуф восклицает: мать не родила его, он вырезан из ее чрева!

Предсказание сбылось. Бирнамский лес двинулся на Макбета, и Макбета убивает Макдуф, рожденный не матерью.

Драма заканчивается словами юного короля Малькольма и торжественным победным гимном.

Либретто Ф. М. Пиаве и А. Маффеи по одноименной трагедии Шекспира.
Первая постановка: Флоренция, театр "La Pergola", 14 марта 1847 года. Позднее опера переработана для Парижа. Ко второй редакции написана балетная музыка. Первая постановка в Париже 21 апреля 1865 г. в Theatre Lyrique.

Действующие лица:

Макбет, тан Гламиса (баритон, Банко (бас), Леди Макбет (сопрано), Дункан, король шотландский (немая роль), Малькольм, его сын (тенор), Придворная дама (меццо-сопрано), Макдуф, тан Файра (тенор), Врач, Слуга, Герольд (бас), Убийца (бас), Призраки.
Ведьмы, дворяне, солдаты, шотландские изгнанники и т.д.

Действие происходит в Шотландии, а затем на границе Шотландии и Англии в 1040 году.

Действие первое

Полководцы Макбет и Банко возвращаются после удачного похода против норвежцев. Неожиданно дорогу им преграждают ведьмы. Обращаясь к Макбету, колдуньи по очереди называют воина Гламисским и Кавдорским таном, они пророчат ему шотландскую корону. Рыцарь удивлен: ведь если гламисским таном он должен стать по праву наследования, то кавдорский тан жив, как и двоюродный брат Макбета - шотландский король Дункан. Банко ведьмы обещают, что он станет "не королем, но предком королей". Макбет озадачен - не его потомки будут править страной. Ведьмы исчезают. В душах обоих полководцев рождаются честолюбивые устремления. Их догоняют гонцы, посланные Дунканом: Кавдор-изменник казнен, его владения и титул переходят к Макбету. Он вздрагивает - первая часть предсказания сбылась, значит, могут сбыться и остальные пророчества. В нем просыпается стремление к власти: "кровавый замысел, не соблазняй меня..." Ведьмы ликуют, теперь Макбет у них в руках...

Замок Инвернесс. Леди Макбет читает письмо мужа, который сообщает ей о предсказаниях. Они непременно должны сбыться. Если Макбет лишь тщеславен, на коварство и жестокость его подтолкнет жена. Ничто не остановит ее на пути к трону. Слуги докладывают о прибытии Дункана, который проведет ночь в замке брата Макбета. Леди Макбет уверяет мужа, что это знак свыше. Рыцарь колеблется: добрый Дункан - брат и благодетель гламисского тана. Леди упрекает Макбета в том, что он не мужчина. Ему начинает мерещиться рука, протягивающая кинжал. Преодолев сомнения, Макбет врывается в спальню и убивает спящего Дункана. Но, с этого момента, душевное спокойствие и сон потеряны навсегда. Тщетно леди Макбет старается успокоить мужа. Окровавленный кинжал супруги подкладывают слугам короля. Известие об убийстве Дункана вызывает всеобщий ужас и гнев.

Действие второе

Макбет мрачен: согласно предсказанию, на престол после него должны взойти потомки Банко. Пока и сам полководец, и его сын Флиенс живы. Не для того был убит Дункан. Их участь тоже решена, они обречены.

Банко направляется на пир в замок к Макбету, взошедшему на престол. Его одолевают зловещие предчувствия: он сомневается в том, кто настоящие убийцы короля. Еще мгновение и полководец падает, сраженный руками наемников, но Банко перед смертью успевает предупредить сына об опасности. Флиенс спасается бегством.

Шотландские таны собрались на пир, устроенный новым королем. Нет только Банко. Макбет обращается с вопросом: почему отсутствует его дорогой друг? Вошедшие убийцы сообщают королю, что сын Банко успел спастись. Макбета тревожит известие - это дурной знак. Внезапно перед ним возникает призрак Банко с окровавленным лбом, который занимает его королевское место.

Не понимая происходящего, гости удивлены поведением монарха. Леди Макбет успокаивает гостей и старается их развеселить, запевая застольную песню. Перед Макбетом вновь встает окровавленная тень. Король, объятый страхом, уже не владеет собой. Гости в ужасе расходятся.

Действие третье

Макбет решает узнать свою судьбу у Гекаты и отправляется в логово ведьм. В ответ на свой вопрос он слышит три пророчества: Макбет должен избегать встреч с Макдуфом, таном Файфа, Макбета не сможет победить никто, рожденный женщиной; Макбет может быть спокоен, пока на него не двинется Бирнамский лес... Рыцарь успокаивается - еще не было случая, чтобы лес двинулся с места. Однако, он хочет услышать еще одно пророчество. Макбету является видение - восемь юношей, держащих зеркала и увенчанных коронами - символ грядущего. В последнем из них рыцарь узнает Банко. Макбет выхватывает меч, чтобы поразить его, но видение исчезает. Испуганный рыцарь теряет сознание. Когда он приходит в себя, ведьмы и духи исчезают. Появляется леди Макбет. Муж передает ей слова пророчества. Замок файфского тана Макдуфа должен сгореть дотла.

Действие четвертое

Шотландские беженцы вспоминают о своей несчастной родине. Среди них Макдуф, чьи жена и сын погибли в Файфе. Во главе английских войск приближается принц Малькольм, сын убитого Дункана. Макдуф приказывает каждому воину срезать по ветви из находящегося рядом бирнамского леса, чтобы скрыть от неприятеля численность войск.

Темная ночь. Леди Макбет, как во сне, бродит по замку. Королева потеряла рассудок. Ей мерещатся призраки убитых по ее приказу людей: сын и жена Макдуфа. Она тщетно пытается смыть со своих рук кровавое пятно. Врач и служанка с глубокой скорбью наблюдают за помешательством своей госпожи.

Макбет готовится к предстоящему сражению. И хотя у него слишком мало людей, он уверен в своей неуязвимости. Вошедшая служанка сообщает ему о смерти королевы. "Жизнь - это повесть, которую написал глупец", - восклицает Макбет и бежит к бойницам.

Увидев надвигающийся на него лес, он вспоминает злополучное предсказание. Начинается битва. С легкостью Макбет поражает нападающих на него рыцарей, но перед ним появляется жаждущий мщения Макдуф.

Король еще надеется на победу, ведь он не может пасть от руки человека, рожденного матерью. Макдуф восклицает, что был вырезан из чрева матери до срока. Макбет поражен. Все предсказания сбылись, его гибель неизбежна. Умирающий Макбет проклинает колдуний и злополучную корону...
(Во второй редакции отсутствует сцена смерти Макбета. Принц Малькольм и солдаты славят освобождение Шотландии из под власти тирана).

Верди всегда привлекало творчество великого Шекспира. Композитор боготворил английского драматурга, считая его произведения недосягаемой вершиной в искусстве. Если обратиться к истории воплощения шекспировских произведений на сцене музыкального театра, то становится очевидным, какой смелости это требовало от композитора, какие трудности перед ним вставали. Верди первым решился перенести на сцену драму Шекспира в варианте, близком к оригинальному. (Итальянские композиторы, использовавшие в своих операх "шекспировские" сюжеты: "Отелло", Капулетти и Монтекки" - Россини, Ваккаи, Беллини и др., на самом деле опирались на материалы итальянских новелл, хотя некоторые эпизоды и соприкасаются со сценами из трагедии Шекспира ("Песня об иве" Дездемоны или сцена в склепе Капулетти).)

Верди не разделял по значимости этапы процесса создания оперы от поиска либретто до постановки. Он ищет сюжет в расчете на конкретный театр, с конкретной труппой, хорошим режиссером, талантливым дирижером. Если одно из этих требований его не удовлетворяет, он готов прервать уже начатую работу. Именно поэтому поиск подходящей для переделки драмы занимает немало времени. Многие прекрасные произведение по тем или иным причинам не устраивают композитора. Когда необходимый сюжет найден, начинается одна из самых трудных стадий (вообще не существовавшая для многих композиторов, использовавших готовые либретто) - создание либретто.

Композитора не удовлетворяли готовые тексты, он тщательно объяснял, почему необходим именно такой размер стиха, почему необходимо сократить речитатив. В интересах драмы, композитор готов пожертвовать и рифмой: «Я взял на себя обязательства дать в карнавальном сезоне оперу для большого театра Ла Фениче и на этот раз, желая сделать нечто новое, я собираюсь положить на музыку либретто в прозе! Что ты на это скажешь?» (Письмо к Пиаве, 12.09.1856) («Симон Бокканегра». - А.П.). К чести итальянских либреттистов, они всегда старались выполнять требования композитора признавая справедливость его замечаний и Верди был им за это весьма благодарен. В случае, когда поэт игнорировал замечания и, как следствие композитор не мог добиться желаемого, он был готов расторгнуть контракт. (Такая участь едва не постигла «Сицилийскую вечерню», где соавтором выступал знаменитый Эжен Скриб. Верди не отрицал наличие у французского драматурга большого таланта, но избалованный вниманием, Скриб не обращал внимание на многие требования композитора.)

В "Макбете" Верди впервые сталкивается с сюжетом действительно поразившим его воображение. Композитор прекрасно представляет узловые моменты драмы и сам пишет полный текст в прозе, разделив его по сценам и номерам. Он вынужден сократить побочные драматургические линии, чтобы сконцентрировать свое внимание на главном и не мешать стремительно развивающемуся действию. Спустя несколько лет, в письме к А. Сомма, готовящему при теснейшем участии композитора либретто "Короля Лира", Верди укажет как на одну из главных трудностей шекспировской драматургии - частую смену сцен, которой в опере необходимо избегать: "...Единственная причина, удерживающая меня от того, чтобы чаще браться за шекспировкие сюжеты, кроется как раз в этой необходимости ежеминутно менять декорации. Когда я чаще посещал театр, эта перемена декораций приводила меня в величайшее раздражение, и мне казалось, что я присутствую при представлении с волшебным фонарем. Французы нашли в этом деле единственно правильное решение - они строят свои драмы таким образом, что требуется только по одной декорации на каждый акт; действие, благодаря этому, движется вперед без каких бы то ни было препятствий и без того, чтобы внимание публики было чем-то отвлечено" (29.06.1853).

Пиаве оставалось облечь готовый текст в стихотворную форму. Отдельные сцены, по просьбе Верди, были доработаны его другом Андреа Маффеи, - известным итальянским поэтом и переводчиком.

Когда, наконец, опера была завершена (процесс создания либретто и написания музыки шел, как правило, параллельно), начинались репетиции. Верди требовал от певцов почти невозможного - хорошей актерской игры, без которой отсутствует полноценный художественный образ. Именно драматический актерский талант композитор ставил превыше всего. Часто он предпочитал менее одаренного певца виртуозу, если его актерское мастерство было выше. «...У меня вошлоо в привычку ни в коем случае не допускать навязывание мне никого из артистов, и я не согласился бы на это даже в том случае, если бы вернулась в этот мир Мария Малибран. Все золото вселенной не заставило бы меня отступить от этого принципа!» (письмо к В. Торелли от 7.12.1850).

Композитор обращается с просьбой к Феличе Варези - певцу-баритону, чья осмысленная манера пения выделяла его из большого числа виртуозов. Хотя голос Варези уступал по силе и красоте голосам прославленных певцов, его драматическое дарование полностью искупало эти недостатки.
«...Итак, ты собираешься во время поста приехать во Флоренцию? Если это действительно так, я напишу для тебя Макбета!» (письмо к Варези от 26.08.1846). Получив согласие, композитор принимается за работу, проводя за письменным столом по 12-16 часов в день. Параллельно с написанием партитуры, Верди ведет переписку с певцами, импрессарио, раскрывая суть своих замыслов. Эти ценные материалы дают полное представление о Верди-драматурге.
«...Опять и опять настойчиво советую тебе хорошенько изучить ситуацию и вдуматься в слова: музыка придет сама собой. В общем, я желаю, чтобы ты обслужил либреттиста лучше, чем композитора...» (письмо к Варези от 7.01.1847). Для Верди не существует музыки самой по себе, она должна быть обусловлена словом, сценической ситуацией. Композитор разъясняет певцу практически каждое его движение, каждый жест, все детали его роли:
«...Вдумайся хорошенько в создавшуюся ситуацию, то есть в момент встречи с ведьмами, предсказывающими Макбету трон. Ты стоишь при этом известии ошеломленный и в ужасе, но в то же самое время в тебе зарождается честолюбивое желание достичь трона. Поэтому начало дуэта ты будешь петь вполголоса; кстати, не забудь придать надлежащее значение стиху: «Ma perche sento rizzarsi il crine» - «Но почему же я охвачен ужасом» - (цитированное письмо). Обрати внимание на все мои обозначения, на ударения, на рр и f , указанные в музыке...» (там же).

Для того, чтобы певец глубже проник в сценическую ситуацию, Верди объясняет ему особенности оркестровки:
«... Для того, чтобы ты хорошо понял мои намерения, скажу тебе также, что во всем этом речитативе и дуэте инструментальное сопровождение поручено струнным с сурдинами, двум фаготам, двум валторнам и одной литавре. Как видишь, оркестр будет звучать до чрезвычайности придушенно, так что и вы должны будете петь с сурдинами» (там же).

Новые сценические ситуации, используемые в «Макбете», привели и к возникновению новых форм, способных также вызвать изумление у исполнителя, привыкшего к стереотипным оперным номерам. Композитор объясняет Варези, что новые сцены произведут впечатление более сильное, чем старые:«...Сцена изображает пещеру, в которой ведьмы занимаются колдовством. Входишь ты и обращаешься к ним с вопросом (короткий речитатив), затем появляются призраки. У тебя в это время всего лишь несколько слов, но как актер ты должен будешь сопровождать все происходящее выразительной мимической сценой... Обращаю твое внимание на кабалетту. Присмотрись к ней хорошенько: она написана не в обычной форме, потому, что после всего предыдущего кабалетта в обычной форме с обычными ритурнелями показалась бы вульгарной. У меня была написана одна, которая нравилась мне, когда я проигрывал ее отдельно, но когда я присоединил ее ко всему предыдущему, она показалась мне невыносимой...» (письмо к Ф. Варези, конец января 1847 г.).

«Макбет», как и многие итальянские оперы, заканчивается смертью главного героя, но смерть Макбета резко отличается от смерти других оперных героев, здесь нет умиротворенной музыки, связанной с очищением от всего земного. Верди раскрывает смысл нового решения: «...В сцене смерти можешь очень отличиться, если наряду с пением осмысленно проведешь и действие. Ты понимаешь отличнейшим образом, что Макбет не должен умирать так, как Эдгар, Дженнаро и т.п..., следовательно, надо исполнить сцену смерти в новой манере. Пусть смерть будет патетической, даже больше чем патетической; пусть будет ужасающей. Вся сцена должна быть проведена вполголоса, за исключением двух последних стихов, и целиком сопровождаться действием с сильным взрывом чувства на словах «Vil corona» («Презренная корона») и «Sol perte» («Лишь для тебя»). Ты (само собой, разумеется) на земле, но с этим последним стихом ты встаешь, вытянувшись почти во весь рост и достигнешь наибольшего возможного эффекта» (к Варези от 4.02.1847).

Леди Макбет представлялась Верди уродливой и злой. Такой же он хотел видеть и певицу. Для этой партии как нельзя кстати оказалась Марианна Барбьери-Нини - драматическое сопрано с великолепным голосом и непривлекательной внешностью. Обладавшая драматическим дарованием, она создала впечатляющий образ главной героини. По окончании своей сценической прославленная артистка написала книгу «Воспоминания одной певицы», в которой ряд эпизодов посвящен репетициям и постановке «Макбета».

Верди ведет переписку и с импрессарио театра Ла Пергола Алессандро Лонари. Важное значение композитор предает тени Банко, символизирующей муки совести «Макбета». Композитор настаивает, чтобы в роли тени выходил тот же актер, который изображал Банко в первом акте. «...Он должен повиться за пепельной завесой, очень редкой, тонкой, еле видной; у Банко всклокоченные волосы и на шее должны быть видны раны. Я получил все эти ведения из Лондона, где трагедия идет непрерывно более двухсот лет...» письмо к Лонари от 22.12.1846).

Композитор хочет как можно лучше поставить действие с призраками, обращаясь за советом к знаменитому театральному художнику Алессандро Санквирико. Часть костюмов, по просьбе композитора,выполнит Франческо Гайец - глава итальянской романтической школы живописи. (Такая же большая работа с художником (Морелли) происходила и во время работы над "Отелло".)

При постановке «Макбета» в неаполитанском театре Сан Карло, Верди снабжает свое письмо к Каммарано рядом ценных указаний, выделяя важнейшие эпизоды в драме: «Предупреждаю, что важнейших моментов в опере - два: дуэт леди с мужем и сцена сомнамбулизма. Если эти моменты пропадут, опера провалилась. И эти моменты ни под каким видом не должны быть распеты: необходимо передать их игрой и декламацией, голосом очень мрачным и приглушенным: без этого невозможно воздействие. Оркестр с сурдинами, на сцене чрезвычайно темно... Оркестр, находящийся под сценой, должен быть, учитывая размеры большого театра Сан Карло, усилен, но проследи за тем, чтобы там не было ни труб, ни тромбонов. Звук должен казаться далеким и глухим, следовательно, оркестр должен состоять из кларнетов, контрабасов, фаготов, контрафаготов - и ничего другого» (письмо от 23.11.1848).

«Макбет» - первое произведение Верди, где такое огромное внимание Уделено глубинам человеческой психики. Конечно, это определено трагедией Шекспира. Вместе с тем в "Макбете" удалось объединить достижения предшествующих опер. Важными этапами на пути к «Макбету» оказались три из них: «Двое Фоскари» трагедийной мощью отдельных разделов не уступит "Макбету". Вступление, сцена Джакопо в тюрьме, грандиозный финал второго акта - яркие примеры того, чего достиг Верди до "Макбета". «Жанна д"Арк» оказала влияние своей прекрасной оркестровкой хоровых сцен и сцен, связанных с мистикой. В «Аттиле» впервые зазвучал голос судьбы, которая приводит к гибели вождя гуннов (Тема судьбы, рока, проходящая через ряд опер Верди, найдет свое завершение в «Силе Судьбы».). Трагическое вступление, предвещающее печальную развязку, сцена Аттилы и Ульдино, сцена видения Аттилы окажут на «Макбета» непосредственное влияние (не случайно Верди считал «Аттилу» своей лучшей оперой до «Макбета»). Прекрасно понимая, что предыдущая опера оказалась неровной по художественным достоинствам, Верди в «Макбете» ограничивается двумя главными персонажами, представляющими собой, по существу, единое целое.

И Макбет, и леди Макбет вступают на свой роковой путь, приводящий их к краху честолюбивых устремлений и поражению в неравной схватке с судьбой. Ведьмы, олицетворяющие судьбу, - третье важнейшее действующее лицо в опере. Их пророчества вызывают в сознании леди неудержимое, почти эротическое стремление к власти. Макбет - храбрый и мужественный воин, но находится в эротическом подчинении у леди Макбет, которой удается добиться от мужа свершения самых страшных злодеяний.

Власть над Макбетом перерастает у леди Макбет в патологическое стремление к власти над окружающим миром, приводящее королеву к гибели. Ведь она лишь игрушка в руках провидения. Ее функция - заставить Макбета встать на роковой путь. С появлением Макдуфа, когда участь Макбета уже предрешена, леди сходит с ума и умирает, до конца выполнив свою кровавую миссию.

Необычный для итальянской оперы сюжет, фантастический мир духов и ведьм, психологическая глубина многих сцен привели к обновлению средств музыкальной выразительности. В первую очередь это относится к новой трактовке речитатива. Верди настаивал, чтобы ключевые моменты драмы ни в коем случае не были распеты. Композитор старался добиться более четкого и ясного произношения слов. Для достижения своей цели он создает вокальную партию нового типа - нечто среднее между речитативом и мелодией, выделяя мелодическими фразами отдельные важные слова и реплики, обрамляя их паузами. Выразительные скачки в таких мелодических формулах позволяют ощутить сходство с интонациями естественной человеческой речи, что нашло выражение в дуэтных сценах. Когда Верди рассказывает об этом в письме к Варези, он даже приводит нотные примеры речитативных фраз. Огромное значение приобретают динамические оттенки, стаккато, акценты, на что Верди просит Феличе Варези обратить пристальное внимание. Оркестр, принимающий в речитативных разделах деятельное участие, раскрывает оттенки душевных движений.

Между речитативом и арией в "Макбете" нет принципиальных различий. Происходит сближение двух компонентов, что придает вокальной партии необходимое единство. Особенно ярко это показано в дуэте леди Макбет и ее мужа из первого акта и сцене сомнамбулизма, которые Верди считал важнейшими драматическими сценами оперы.

Психологическое состояние главных героев определяет форму дуэтов и ансамблевых номеров. В "Макбете" исключены механическое чередование частей и смена темпов (характерных для ранних опер). Несмотря на довольно частые изменения места происходящих событий, композитор достигает единства за счет интонационных связей между отдельными сценами.

В качестве тем-реминисценций Верди использует несколько тем, связанных с ведьмами и их пророчествами и две темы, передающие душевное состояние Макбета и леди Макбет. Тема ведьм появляется во вступительной прелюдии и в начале III акта.

Тема судьбы следует во вступлении сразу после темы ведьм, символизируя тесную связь одного с другим.

Она так же прозвучит в III акте, в момент, когда Макбет просит ведьм предсказать свою судьбу. Контрастом роковой теме судьбы в прелюдии станет тема сомнамбулизма из большой сцены леди Макбет IV акта.

Перед эпизодом осады замка проходит тема злополучного пророчества из III акта, связанная с бирнамским лесом. Последняя тема-реминисценция - из дуэта Макбета и леди Макбет в первом акте, после убийства Дункана. Начальная мелодия этого дуэта использована в коротком вступлении ко второму акту, характеризующему душевное состояние Макбета.

Несмотря на преобладание в опере атмосферы мрака и таинственности, большую роль играет драматургия контрастов. Напряженный диалог Макбета и его жены, замышляющих убийство, прерывает марш, возвещающий прибытие короля и его свиты. Картину трагической смерти Банко сменяет пир в замке Макбета. Сцена безумства Макбета - один из лучших номеров оперы, наряду с дуэтом, секстетом из первого акта и сценой сомнамбулизма. Композитору удалось передать мощь контраста душевного состояния Макбета, перед которым возникает видение Банко, и веселящихся придворных, увлеченных застольной песней леди Макбет. В момент появления тени Верди добивается сильнейшего эффекта - очередной куплет застольной завершается аккордом в B-dur, Макбет же вступает со звука «des» (образуемое на мгновение наложение мажорной и минорной терции наглядно передает диссонанс между состоянием Макбета и собравшихся гостей).

Сцены безумств, сомнамбулизма и т.д. занимали в итальянской опере значительное место (они присутствовали во многих операх Беллини и Доницетти - «Пират», «Сомнамбула», «Пуритане», «Лючия»). Однако, Верди вкладывает в свою сцену совершенно иной смысл. Обычно героини романтической оперы - идеальные образы. На протяжении всей оперы леди находится в состоянии экстатического возбуждения, которое проходит. Не в силах вынести тяжести совершенных преступлений, она сходит с ума и умирает. Всю сцену объединяет развитие лирических певучих тем с подчеркиванием интонаций lamento, проходящих в оркестре. Вокальная партия представляет собой новый тип декламации, соединяющей черты ариозо и речитатива (можно провести параллель со стилем concitato в операх Монтеверди.).

Оркестр «Макбета» поражает своим разнообразием. Величественно и грозно звучат аккорды судьбы во вступлении к III акту. Зловещий характер имеет сопровождение дуэта Макбета и леди Макбет из I акта. Оркестр ограничен здесь струнными с сурдинами, двумя фаготами, двумя валторнами и литаврой. Удивительное таинственное звучание рождает сочетание кларнетов, контрабасов, фаготов и контрафаготов в сцене шествия королей из III акта. Каскады пассажей струнных рисуют картину душевных мук в сцене Макбета с тенью Банко.

Потрясающей силы достигает Верди в финальном ансамбле первого акта, максимально используя оркестровые и хоровые средства для создания грандиозной фрески. Финал первого действия - наиболее монументальная сцена оперы, связанная с гибелью первой жертвы (короля Дункана). Знаменательно, что самый грандиозный ансамбль находится не в центре и не в конце, а в первом действии оперы. Здесь уже происходит вселенская катастрофа, убийство доброго короля ассоциируется с крушением устоев мироздания. Верди создает своеобразный оперный аналог Dies Irae ("О ад, разверзлись уста твои" - основная мысль этого финала).

Спустя семнадцать лет, для постановки на сцене Лирического театра в Париже, Верди, неудовлетворенный качеством музыки отдельных номеров и сцен, значительно переработал «Макбета» и дописал балет. В письмах к парижскому издателю Леону Эскюдье композитор указал эпизоды, подвергшиеся коренной переработке:
«...В первом акте, как я уже говоры вам, будут кое-какие исправления в дуэте между леди Макбет и Макбетом. Исправления коснутся adagio и последней части. Все остальное хорошо... Во втором акте я заменю первую арию леди Макбет. Сцена видений изменена и закончена. Третий акт почти целиком новый, и там не достает только танцев. Как только я напишу эти танцы и арию леди во втором действии, пришлю вам три первых акта полностью инструментованные...» (13.12.1864).

Несколько позднее Верди завершает третий акт:
«...Этот третий акт, за исключением части первого хора и части танца сильфид - в то время как Макбет лежит в обмороке - весь новый. Я заканчиваю акт дуэтом между леди и Макбетом. Я не нахожу нелогичным то, что леди, все время занятая мужем, открыла, где он находится... Вы увидите, что в балете имеется небольшое действие, отлично связанное со всей остальной драмой...»
(к Эскюдье, 23.01.1865). Через 10 дней работа над новой редакцией закончена: «Сегодня я отправил Рикорди последний акт «Макбета», совершенно законченный. Я написал заново весь хор, которым начинается четвертый акт. Переделал и инструментовал арию тенора. Затем, после романса баритона и до самого конца, все написано заново, включая описания битвы и финальный гимн.

Вы будете смеяться, когда услышите, что для изображения битвы я написал фугу!!! Фугу! Я, ненавидящий все, что отдаст школой, и почти тридцать лет не писавший фуг!!!

«Макбет» во второй редакции принадлежит к числу высших достижений Верди, что и неудивительно, ведь за плечами у композитора уже были признанные шедевры. Соловцова указывает, что вторая редакция "Макбета" драматургической цельностью уступает первой, а также отмечает стилистическую неровность второй редакции по сравнению с первой. (Соловцова Л. Верди. Изд. 3-е. - М., Музыка, 1981, С. 89) Нам представляется, что это преувеличение. Верди во второй редакции сохранил все принципиально важные драматургические линии, он изменил лишь слабые по его мнению музыкальные фрагменты на новые, более отвечающие шекспировскому духу. Стилистической неровности при этом нет. поскольку лучшие эпизоды первой редакции опередили время и превзошли многие более поздние находки Верди.

Конечно, хор шотландских изгнанников (вторая редакция) значительно превосходит аналогичный хор в первой редакции, продолжающий линию хора пленных евреев из «Набукко», Дуэт леди и Макбета из III акта, которого нет в первой редакции, потрясает драматизмом и глубиной. Роскошно инструментованная балетная сцена вплотную приближается к балетной музыке «Аиды». Но это нисколько не умаляет достоинств первой редакции оперы, явившейся для своего времени выдающимся достижением композитора.

Постановке в Лирическом театре 21 апреля 1865 года Верди уделил не меньшее внимание, чем первой премьере «Макбета». Бесценный материал с указаниями Верди содержится в его переписке с Леоном Эскюдье. Столь же подробно (если не более) Верди объясняет свои драматические намерения, оркестровку, игру актеров, режиссерскую работу. Его старания не были напрасными. Французская публика восторженно приняла прекрасно исполненную оперу, но успех этот не удержался. «Макбет» выдержал лишь 10 представлений.

об опере "Макбет" Действие I
Картина 1
Макбет и Банко возвращаются с войны. Повстречавшиеся им ведьмы трижды приветствуют Макбета, предсказывая ему сначала титул Кавдорского тана, а затем и королевский сан. "Ты не король, но королей родишь", - пророчат ведьмы Банко. Появляются посланники короля Дункана, провозглашающие Макбета Кавдорским таном. Макбет и Банко поражены тем, что пророчество оказалось правдой.

Леди Макбет читает письмо от мужа, в котором он рассказывает о своей встрече с ведьмами. Она сомневается - хватит ли Макбету решимости, чтобы исполнить пророчество. Прибывший гонец сообщает Леди, что король Дункан намерен остановиться в доме Макбета. Со свитой короля прибудет домой и сам Макбет.

Макбет в тревоге и смятении: видение окровавленного кинжала преследует его. Он решается на преступление - первое на пути к трону. Убившего Дункана Макбета ободряет супруга. Чтобы отвести от мужа подозрения, она вкладывает окровавленный кинжал в руки спящего Малькольма, сына короля Дункана. Теперь и ее руки испачканы кровью - но ведь достаточно просто омыть их водой, считает Леди.

Банко мучают дурные предчувствия. С ужасным известием приходит Макдуфф: он обнаружил тело Дункана. Придворные и слуги проклинают убийцу.

Картина 2
Леди Макбет убеждает мужа, что, если он хочет сохранить корону, убийства Банко не избежать. Под покровом ночи посланцы Макбета убивают Банко, однако его сыну удается спастись.

Торжественный пир. Гости славят Макбета и его супругу. Появление призрака Банко повергает Макбета в ужасное волненье. Тщетно пытается Леди успокоить супруга, взывая к его мужеству. Не удается ей отвлечь приглашенных от безумных речей Макбета. Макдуфф и гости восклицают: "Подозрительные тайны! Напуганный, он говорил с призраками. Земля эта стала логовом разбойников".

Действие II
Картина 1
Макбет, страшась неизвестности, снова спрашивает ведьм о будущем. "Берегись Макдуффа!", - предрекают видения. Но и успокаивают: "Тебе дозволено все - ни один человек, рожденный женщиной, не убьет тебя"; "Покуда лес Бирнамский на тебя не двинется, ты будешь невредим". Перед Макбетом проходит череда королей - потомков Банко. Значит сбудется и предсказание, дарованное ведьмами Банко.

Леди Макбет находит своего мужа без чувств. Услышав о его новых видениях, она проклинает Макдуффа и всех врагов Макбета. Настал час смерти и отмщения.

Картина 2
Несчастную родину оплакивают те, кто, спасаясь от тирана, был вынужден ее покинуть. Макдуфф и Малькольм возглавляют армию, выступившую против Макбета. Макдуфф стремится отомстить за смерть семьи. Малькольм приказывает, чтобы воины взяли ветки и, прикрываясь ими, двинулись к дворцу Макбета.

Леди Макбет, погруженная в сомнамбулическое состояние, бродит по коридорам дворца, пытаясь смыть с рук кровавое пятно. Во сне она, не находя покоя, заново переживает совершенные убийства и преступления.

Макбет размышляет о своей судьбе и готовится к битве против Малькольма. Гонец сообщает о смерти Леди Макбет и о том, что Бирнамский лес двинулся на замок. Макбет встревожен - неужели пророчество ведьм сбудется! Он ведет в бой своих солдат.

В пылу битвы Макбет встречается с Макдуффом - тем, кто "

МАКБЕТ (Macbeth) - oпера в четырех действиях Джузеппе Верди, либретто Ф. М. Пиаве и А. Маффеи по одноименной трагедии Шекспира Содержание Позднее опера переработана для Парижа. Ко второй редакции написана балетная музыка. Первая постановка в Париже 21 апреля 1865 г. в Theatre Lyrique.

Опера в четырех действиях, либретто Ф. М. Пиаве и А. Маффеи по одноименной трагедии Шекспира.
Первая постановка: Флоренция, театр "La Pergola", 14 марта 1847 года.
Позднее опера переработана для Парижа...

Опера в четырех действиях, либретто Ф. М. Пиаве и А. Маффеи по одноименной трагедии Шекспира.
Первая постановка: Флоренция, театр "La Pergola", 14 марта 1847 года.
Позднее опера переработана для Парижа. Ко второй редакции написана балетная музыка.
Первая постановка в Париже 21 апреля 1865 г. в Theatre Lyrique.

Действие первое
Картина 1. Густая тёмная ночь, в которой мелькают тени ведьм. Макбет и Банко, шотландские полководцы, держат путь в Инвернесс. При виде призраков Макбет восклицает: "Кто вы? Откликнитесь!" Страшными голосами ведьмы предсказывают ему, что вскоре он станет таном Кавдора, а затем и королём Шотландии. Потом призрачные тени обращаются к Банко: "Будешь ниже Макбета и выше его... Не королём, но предком королей..." Макбет вздрагивает. Значит, не его потомки станут королями Шотландии?
Тени исчезают, предсказания звучат лишь в душах Макбета и Банко, когда в темноте они встречаются с посланцами короля. Посланцы сообщают, что кавдорский тан оказался предателем, заплатил за измену жизнью, и король Дункан титул тана Кавдора и его владения отдал Макбету.
Первая часть предсказания сбылась, почему бы и не сбыться и второй? В душе Макбета всё сильнее разгорается честолюбие, а оно не очень разборчиво в средствах. "Кровавый замысел, зачем ты соблазняешь меня?"
Путники продолжают свой путь, унося в душе тяжкий груз предсказания. Ведьмы хохочут, Макбет - их добыча. Они знают, что скоро он возвратится к ним.
Картина 2. Замок Макбета в Инвернесс. Леди Макбет читает письмо мужа, в котором он сообщает о предсказании ведьм. В ней вспыхивает демонический огонь: это должно сбыться! В Макбете довольно тщеславия, чтобы добиться трона. Но сможет ли он стать достаточно коварным и подлым?
Появляется слуга и докладывает, что король Дункан вместе с Макбетом приближаются к замку.
Макбет, борющийся с призраками, возвращается домой. Предсказание вывело его душу из равновесия. Дункан - его дядя и благодетель. Только что он наградил его титулом и владениями тана Кавдора. И всё же Макбет прокрадывается в комнату спящего короля и убивает своего благодетеля.
Но кровавое деяние требует расплаты. Душа Макбета уже больше никогда не сможет успокоиться. Но злой дух, подстрекавший его на преступление, Леди Макбет, всё ещё укоряет мужа, хоть тот и совершил кровавый поступок: "Ты дитя, а не король!"
Банко также гость Макбет. Его всё ещё занимают видения предыдущей ночи, когда раскрывается убийство. Весь замок всполошён, на убийцу сыплются проклятья. Громче всех проклинает его сам Макбет.

Действие второе
Картина 1. В замке Инвернесс шепчутся Макбет с женой. Леди Макбет спрашивает, почему муж избегает её, почему так мрачно его лицо? Ведь ничто уже не изменит содеянного. Наследник трона, Малькольм, бежал в Англию, подозрение легко направить на него. И тогда Макбет - король. Но жив Банко и сын его, Флинс. А ведь, согласно предсказанию, трон перейдёт к наследникам Банко, его потомки станут королями. Ради этого должен был погибнуть Дункан? Остановиться уже невозможно. Раз пролитая кровь толкает их на новые преступления.
Картина 2. Окрестности замка. В темноте притаились наёмные убийцы. Им поручено убить Банко и его сына, когда они приблизятся к замку.
В сумерках появляются фигуры Банко и его сына. Банко мучают тяжётые предчувствия. Спустя мгновения эти предчувствия становятся действительностью: на них нападают убийцы. У смертельно раненого Банко хватает сил лишь для того, чтобы крикнуть Флинсу: "Спасайся, сын мой!"
Банко умирает, но Финсу удаётся спастись.
Картина 3. Вельможи Шотландии собираются в замке Инвернесс на королевский пир. Макбет, уже с короной на голове, приветствует своих гостей, благородных танов. С подлым лицемерием он ищет Банко: почему его нет, почему он запаздывает? Но в следующую минуту Макбету уже не до притворства, ибо Банко здесь. Он сидит, с окровавленным лбом, в кресле Макбета. Никто его не видит, кроме самого убийцы. Таны с удивлением взирают на Макбета: что с ним? Леди Макбет старается привести его в себя, она ведь знает, что с ним, какие бредовые видения мучат его. Макбет приходит в себя и просит гостей извинить его. Леди Макбет пытается спасти положение и поёт застольную песню, гости приветствуют нового короля. Но перед ним вновь появляется окровавленная тень Банко. Макбет окончательно сходит с ума и начинает буйствовать.

Действие третье
Макбет в одиночестве бродит по окрестности, где некогда повстречался с колдуньями. Он будто снова слышит голоса: - Избегай встречи с Макдуфом!..
Макдуф? Тан Файфа? Макдуф был в Инвернессе в ту кровавую ночь, когда Макбет убил короля. Может он что-нибудь подозревает? Макбет ещё не знает, что подозревает не только тан Файфа, но уже по всей Шотландии разносятся слухи. А привидения шепчут: Макбет, будь беспощаден, не сдерживай своих желаний.
Затем Макбет слышит новое предсказание: его не может победить никто, рождённый женщиной; Макбета не осилит никто, покуда не пойдёт против него Бирнамский лес...
Из бредового мира видений и призраков он приходит в себя. Он дома, в замке Инвернесс. Он делится услышанными предсказаниями с леди Макбет, которая сразу же отдаёт приказ: "Пусть сгорит дотла замок Макдуфа, пусть погибнуть в нём женщины и дети..."
Лавину преступлений остановить невозможно.

Действие четвертое
Картина 1. Граница Англии и Шотландии. Печальная толпа беженцев вспоминает о многострадальной родине и несчастном народе.
Среди них Макдуф, потерявший жену и сына и полный жажды мести.
Но вот уже приближается во главе английских войск шотландский королевич Малькольм, сын убитого Дункана.
Перед ними шотландская граница и лес Бирнама. Макдуф приказывает каждому солдату срубить по ветви и прикрыться ею. Листва скроет от глаз узурпатора приближающееся войско.
Картина 2. Беспокойно колышется пламя светильника. Леди Макбет как блуждающий призрак бродит из зала в зал, из коридора в коридор, и так каждую ночь. Она бродит и во сне, стонет и трёт руки: "Кровавое пятно... оно не сходит!.."
Испуганно следят за ней врач и служанка. Леди Макбет спрашивает: "Жена и сыновья тана Файфа... далеко ди?.."
По её приказу напали на замок Макдуфа, тана Файфа, и зарезали его жену и детей...
Сомнамбула бредёт дальше.
Картина 3. "Лишь жуткая траурная песнь и брань долетают ко мне", - бормочет про себя Макбет, увидев, что Бирнамский лес двинулся на него.
Предсказание!
Малькольм, Макдуф и шотландские воины идут в нападение, держа перед собой густые ветви. Кажется, будто и в самом деле против Макбета поднялся Бирнамский лес. Таким образом предсказание сбылось.
Макдуф, в страстном негодовании, как демон бури, жаждет отомстить за родину, за жену, за детей. На поле боя он ищет лишь Макбета.
Наконец, они стоят друг против друга, начинается решительная схватка, не на жизнь, а на смерть. Но в Макбете ещё теплится надежда. Ведь его не может убить тот, кто рождён женщиной!..
Всё напрасно. Макдуф восклицает: мать не родила его, он вырезан из её чрева!
Предсказание сбылось. Бирнамский лес двинулся на Макбета, и Макбета убивает Макдуф, не рождённый матерью.
Драма заканчивается словами юного короля Малькольма и торжественным победным гимном.